Стихи я вижу знакомые лица

Стихи о Прекрасной даме: Блок - цикл стихов

стихи я вижу знакомые лица

Всю свою жизнь занимался также сочинением стихов, вышли его поэтические ударятся в лицо тебя я вижу идеальной - .. По знакомым трапам иду. А с этим лицом я себя вижу в горе, Вон то – это ты, не похоже? не важно, А эти цветы – я дарил их однажды, Старушек, сидящих с утра на скамейке. С грустью вижу лица суровые – Перестроечные дела, Мини-рынки А я пишу ему стихи. Я – счастлива! Улиц знакомых мелодия. Свет в моём сердце.

И ходят дождевые облака, И свежим ветром в сером поле дует, И сердце в тайной радости тоскует, Что жизнь, как степь, пуста и велика.

Первый соловей Тает, сияет луна в облаках, Яблоня в белых кудрявых цветах. Зыбь облаков и мелка и нежна. Возле луны голубая. В холоде голых, прозрачных аллей Пробует цокать, трещит соловей. В доме, уж тёмном, в раскрытом окне, Девочки косы плетёт при луне. Сладок и нов ей весенний рассказ, Миру рассказанный тысячу.

стихи я вижу знакомые лица

Тихо теченье уносит Зонтик и белый челнок. Дверь балкона скрипнула, - я слышал Этот лёгкий скрип. В глупой ссоре мы одни не спали, А для нас, для нас В темноте аллей цветы дышали В этот сладкий час. Нам тогда - тебе шестнадцать было, Мне семнадцать лет, Но ты помнишь, как ты отворила Дверь на лунный свет?

Ты к губам платочек прижимала, Смокшийся от слез, Ты, рыдая и дрожа, роняла Шпильки из волос. У меня от нежности и боли Разрывалась грудь Если б, друг мой, было в нашей воле Эту ночь вернуть! Белели стужей облака Сквозь сад, где падали капели. Бледна была твоя щека, И, как цветы, глаза синели. Уже полураскрытых уст Я избегал касаться взглядом, Но был еще блаженно пуст Тот дивный мир, где шли мы.

Будущим поэтам, для меня безвестным, Бог оставит тайну - память обо мне: Стану их мечтами, стану бестелесным В этом парке розовом, в этой тишине. Этот верх в созвездьях, в их узорах, Дымчатый, воздушный и сквозной, Этих листьев под ногами шорох, Эта грусть - всё то же, что весной. И с годами Сердце не считается.

Стихи о городе Березники

Иду Молодыми, легкими шагами И опять, опять чего-то жду. В голых рощах веял холод Ты светился меж сухих, Мёртвых листьев Я был молод, Я слагал мой первый стих - И навек сроднился с чистой Молодой моей душой Влажно-свежий, водянистый, Кисловатый запах твой! Что надо мне, ему, Щеглам, листве? И разве я пойму, Зачем я должен радость этой муки, Вот этот небосклон, и этот звон, И тёмный смысл, которым полон он, Вместить в созвучия и звуки? Я должен взять - и, разгадав, отдать Мне кто-то должен сострадать, Что пригревает солнце низким светом Меня в саду, просторном и раздетом, Что озаряет жёлтая листва Ветвистый клён, что я едва-едва, Бродя в восторге по саду пустому, Мою тоску даю понять другому Свет незакатный Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз, Не могила, не кости - Царство радостных грёз.

Летний ветер мотает Зелень длинных ветвей - И ко мне долетает Свет улыбки твоей. Не плита, не распятье - Предо мной до сих пор Институтское платье И сияющий взор. Разве ты не со мной? В нашем прошлом, далёком, Где и я был иной? В мире круга земного, Настоящего дня, Молодого, былого Нет давно и меня! Срок настанет - господь сына блудного спросит: Будь доверчив, кроток и спокоен, Отдохни от дум. Ветер приходящий, уходящий, Веющий безбрежностью морской Есть ли тот, кто этой дачи спящей Сторожит покой?

Есть ли тот, кто должной мерой мерит Наши знанья, судьбы и года? Если сердце хочет, если верит, Значит -. То, что есть в тебе, ведь существует, Вот ты дремлешь, и в глаза твои Так любовно мягкий ветер дует - Как же нет Любви? Сада дремотная мгла Липовым цветом тепла. Тих и таинственный дом С крайним заветным окном. Штора в окне, а за ней Солнце вселенной. Как горько было сердцу молодому, Когда я уходил с отцовского двора, Сказать прости родному дому!

У зверя есть нора, у птицы есть гнездо, Как бьётся сердце, горестно и громко, Когда вхожу, крестясь, в чужой, наёмный дом С своей уж ветхою котомкой! Последний шмель Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной, Ты зачем залетаешь в жилье человечье И как будто тоскуешь со мной?

За окном свет и зной, подоконники ярки, Безмятежны и жарки последние дни, Полетай, погуди - и в засохшей татарке, На подушечке красной, усни. Не дано тебе знать человеческой думы, Что давно опустели поля, Что уж скоро в бурьян сдует ветер угрюмый Золотого сухого шмеля!

Вот гора, песчаный спуск в долину. На горе пред нами Лес щетинит новую вершину. И темным-темно в той новой чаще, Где опять скрывается дорога, И враждебен мой ямщик молчащий, И надежда в сердце лишь на Бога, Да на бег коней нетерпеливый, Да на этот нежный и певучий Колокольчик, плачущий счастливо, Что на свете все авось да случай. Под навесами сонного бора - предрассветная теплая мгла.

Еще ранние птицы не пели, чуть сереют вверху небеса, влажно-зелены темные ели, пахнет летнею хвоей роса. И пускай не светает подольше. Этот медленный путь по лесам, эта ночь - не воротится больше, но легко пред разлукою нам Колокольчик в молчании бора то замрет, то опять запоет Тихо ночь по долинам идет Еще утро, не скоро, не.

Мария Голованивская. Стихи

Здесь жизнь до весны умерла, До весны опустели сады. Я на даче. Мне темно За мольбертом, и дует в окно. Вчера ты была у меня, Но тебе уж тоскливо со. Под вечер ненастного дня Ты мне стала казаться женой Как-нибудь до весны Проживу и один - без жены Как жезл сухой, расцвел музей Прохладный мрак больших церквей Чтоб было каждое мгновенье Последним в жизни.

Чтоб назад Нас не влекло неудержимо, Чтоб жизнь скользнула в кольцах дыма, Прошла, развеялась И пусть Вечерне-радостная грусть Обнимет нас своим запястьем. Смотреть, как тают без следа Остатки грез, и никогда Не расставаться с грустным счастьем, И, подойдя к концу пути, Вздохнуть и радостно уйти.

Я б из себя все впечатленья Хотел по-Вашему понять, Певучей рифмой их связать И в стих вковать их отраженье. Продленный миг Есть ложь И беден мой язык. Закат, как отблеск пышной славы Давно отшедшей красоты, И в вазах каменных цветы, И глыбой стройно-величавой - Дворец: Я помню рынка суету, Собора слизистые стены, Капуста, словно сгустки пены, "Как солнца" тыквы и морковь, Густые, черные, как кровь, Корзины пурпурной клубники, И океан живых цветов - Гортензий, лилий, васильков, И незабудок, и гвоздики, И серебристо-сизый тон, Обнявший нас со всех сторон.

Для нас был Грез смешон и сладок, Но нам так нравился зато Скрипучий шелк чеканных складок Темно-зеленого Ватто. И аметисты, и агат. Там ангел держит длинный свиток, Вперяя долу грустный взгляд. Vitraux мерцают, точно крылья Вечерней бабочки во мгле Склоняя голову в бессильи, Святая клонится к земле В безумьи счастья и экстаза Когда и кто Нашел и выразил в ней то В движеньи плеч, в разрезе глаза, Что так меня волнует в ней, Как и в Джоконде, но сильней?

Как жутко все и близко в. Колонны, строгие фигуры Сибилл, пророков, королей Мир фантастических растений, Окаменелых привидений, Драконов, магов и химер. Здесь все есть символ, знак, пример. Какую повесть зла и мук вы Здесь разберете на стенах?

олдрп (Роман Катинаускас) / Стихи.ру

Как в этих сложных письменах Понять значенье каждой буквы? Их взгляд, как взгляд змеи, тягуч На нем хитон, на нем венок, В нем правда мудрости звериной: С свиной улыбкой взгляд змеиный. Призывно пальцем щелкнул он, И мир, как Ева, соблазнен.

И этот мир - Христа Невеста - Она решилась и идет: В ней все дрожит, в ней все поет, В ней робость и бесстыдство жеста, Желанье, скрытое стыдом, И упоение грехом. У них для правды нет границ - Ряды позорно некрасивых, Разоблаченных кистью лиц.

В них дышит жизнью каждый атом: Фуке - безжалостный анатом - Их душу взял и расчленил, Спокойно взвесил, осудил И распял их в своих портретах. Его портреты казнь и месть, И что-то дьявольское есть В их окружающих предметах И в хрящеватости ушей, В глазах и в линии ноздрей. В нем крик камней, в нем скорбь земли, Но саван мысли сер и скучен. Он змей, свернувшийся в пыли.

Вот Дьявол - кроткий, странный, грустный. Антоний видит бег планет: Струится мрак и шепчет что-то, Легло молчанье, как кольцо, Мерцает бледное лицо Средь ядовитого болота, И солнце, черное как ночь, Вбирая свет, уходит прочь.

Родэн навеки заковал В полубезумный жест Кентавра Несовместимость двух начал. В безумьи заломивши руки, Он бьется в безысходной муке, Земля и стонет и гудит Под тяжкой судоргой копыт. Но мне понятна беспредельность, Я в мире знаю только цельность, Во мне зеркальность тихих вод, Моя душа как небо звездна, Кругом поет родная бездна, - Я весь и ржанье, и полет! Я духом Бог, я телом конь. Я чую дрожь предчувствий вещих, Я слышу гул идущих дней, Я полон ужаса вещей Враждебных, мертвых и зловещих, И вызывают мой испуг Скелет, машина и паук.

В них грех нарушенных запретов, В них месть рабов, в них бред стремнин. Для всех людей одни вериги: Асфальты, рельсы, платья, книги, И не спасется ни один От власти липких паутин. Но мы, свободные кентавры, Мы мудрый и бессмертный род, В иные дни у брега вод Ласкались к нам ихтиозавры. В нас бег планет, в нас мысль Земли!

Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда Чтоб поверить обману свободно, без дум, Чтоб за кем-то идти в темноте наобум И не знать, кто пришел, кто глаза завязал, Кто ведет лабиринтом неведомых зал, Чье дыханье порою горит на щеке, Кто сжимает мне руку так крепко в руке А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман Обманите и сами поверьте в обман.

Легкой поступью ребенка Я вхожу в знакомый сад: После долгих лет скитанья Нити темного познанья Привели меня. Мы в подземельях темных. Мы Один к другому, точно дети, Прижались робко в безднах тьмы. По мертвым рекам всплески весел; Орфей родную тень зовет.

М. Волошин

И кто-то нас друг к другу бросил, И кто-то снова оторвет Рука горит еще в руке. И влажный камень вдалеке Лепечет имя Эвридики. Мир стряхнул покров туманов. Четкий воздух свеж и чист. На больших стволах каштанов Ярко вспыхнул бледный лист. Небо целый день моргает Прыснет дождик, брызнет лучРазвивает и свивает Свой покров из сизых туч. И сквозь дымчатые щели Потускневшего окна Бледно пишет акварели Эта бледная весна.

Я сознавал, что жив, Лишь по дыханью трав и повилики.

Детские песни - Песня о первом пионерском отряде

Восход Луны встречали чаек клики А я тонул в холодном лунном сне, В мерцающей лучистой глубине, И на меня из влажной бездны плыли Дожди комет, потоки звездной пыли Всхлипывают волны; роняют брызги Крылья тумана. В саду маслина Простирает ветви к слепому небу Жестом рабыни.

Не разбей, не дыши, не падай На каменных ступенях. Неси меня осторожней Сквозь мрак своего дворца, - Станут биться тревожней, Глуше наши сердца. В пещере твоих ладоней - Маленький огонек - Я буду пылать иконней Не ты ли меня зажег? Звездная корона Венок сонетов В мирах любви, - неверные кометы, - Закрыт нам путь проверенных орбит! Явь наших снов земля не исстребит, - Полночных Солнц к себе нас манят светы. Ах, не крещен в глубоких водах Леты Наш горький дух, и память нас томит.

В нас тлеет боль внежизненных обид - Изгнанники, скитальцы и поэты! Тому, кто зряч, но светом дня ослеп, Тому, кто жив и брошен в темный склеп, Кому земля - священный край изгнанья, Кто видит сны и помнит имена, - Тому в любви не радость встреч дана, А темные восторги расставанья! Пусть темные планеты В нас видят меч грозящих миру кар, - Мы правим путь свой к солнцу, как Икар, Плащом ветров и пламенем одеты. Но - странные, - его коснувшись, прочь Стремим свой бег: Слепой мятеж наш дерзкий дух стремит В багровой тьме закатов незакатных Закрыт нам путь проверенных орбит!

Земным богам земные храмы строя, Нас жрец земли земле не причастит. Безумьем снов скитальный дух повит. Как пчелы мы, отставшие от роя!. Мы беглецы, и сзади наша Троя, И зарево наш парус багрянит. Дыханьем бурь таинственно влекомы, По свиткам троп, по росстаням дорог Стремимся. Суров наш путь и строг. И пусть кругом грохочут глухо громы, Пусть веет вихрь сомнений и обид, - Явь наших снов земля не истребит!

В парче лучей истают тихо зори, Журчанье утр сольется в дневном хоре, Ущербный серп истлеет и сгорит, Седая рябь в алмазы раздробит Снопы лучей, рассыпанные в море, Но тех ночей, разверстых на Фаворе, Блеск близких Солнц в душе не победит. Нас не слепят полдневные экстазы Земных пустынь, ни жидкие топазы, Ни токи смол, ни золото лучей.

Мы шелком лун, как ризами, одеты, Нам ведом день немеркнущих ночей, - Полночных Солнц к себе нас манят светы.

стихи я вижу знакомые лица

В колодцах труб пытливый тонет взгляд.